Неточные совпадения
Он услышал поспешные шаги Разумихина и голос его, закрыл глаза и притворился спящим. Разумихин отворил дверь и некоторое время стоял на пороге, как бы раздумывая. Потом тихо
шагнул в комнату и осторожно подошел
к дивану. Послышался шепот Настасьи...
Свидригайлов очнулся, встал с постели и
шагнул к окну.
— Что ж, и ты меня хочешь замучить! — вскричал он с таким горьким раздражением, с таким отчаянием во взгляде, что у Разумихина руки опустились. Несколько времени он стоял на крыльце и угрюмо смотрел, как тот быстро
шагал по направлению
к своему переулку. Наконец, стиснув зубы и сжав кулаки, тут же поклявшись, что сегодня же выжмет всего Порфирия, как лимон, поднялся наверх успокоивать уже встревоженную долгим их отсутствием Пульхерию Александровну.
Нужно ли прибавлять, что сам он шел
к своей цели, отважно
шагая через все преграды, и разве только тогда отказывался от задачи, когда на пути его возникала стена или отверзалась непроходимая бездна.
— Поди! — с нетерпением махнул ему Обломов. Захар быстро
шагнул к двери.
— Позвольте, Илья Ильич, я лучше Анисью позову… — отвечал Захар и
шагнул было
к двери.
Ударили
к заутрене,
Как в город я вошла.
Ищу соборной площади,
Я знала: губернаторский
Дворец на площади.
Темна, пуста площадочка,
Перед дворцом начальника
Шагает часовой.
И убедившись, что она одна, и желая застать ее врасплох, так как он не обещался быть нынче и она, верно, не думала, что он приедет пред скачками, он пошел, придерживая саблю и осторожно
шагая по песку дорожки, обсаженной цветами,
к террасе, выходившей в сад.
Действительно, по саду,
шагая через клумбы, шел Базаров. Его полотняное пальто и панталоны были запачканы в грязи; цепкое болотное растение обвивало тулью [Тулья — верхняя часть шляпы.] его старой круглой шляпы; в правой руке он держал небольшой мешок; в мешке шевелилось что-то живое. Он быстро приблизился
к террасе и, качнув головою, промолвил...
А Павел Петрович вышел из саду и, медленно
шагая, добрался до леса. Он остался там довольно долго, и когда он вернулся
к завтраку, Николай Петрович заботливо спросил у него, здоров ли он? до того лицо его потемнело.
Дверь заскрипела, и лесник
шагнул, нагнув голову, через порог. Он поднял фонарь с полу, подошел
к столу и зажег светильню.
В стороне Исакиевской площади ухала и выла медь военного оркестра, туда поспешно
шагали группы людей, проскакал отряд конных жандармов, бросалось в глаза обилие полицейских в белых мундирах, у Казанского собора толпился верноподданный народ, Самгин подошел
к одной группе послушать, что говорят, но полицейский офицер хотя и вежливо, однако решительно посоветовал...
Под ветлой стоял Туробоев, внушая что-то уряднику, держа белый палец у его носа. По площади спешно
шагал к ветле священник с крестом в руках, крест сиял, таял, освещая темное, сухое лицо. Вокруг ветлы собрались плотным кругом бабы, урядник начал расталкивать их, когда подошел поп, — Самгин увидал под ветлой парня в розовой рубахе и Макарова на коленях перед ним.
— Жизнью, а не профессией, — вскрикнул Дронов. — Людями, — прибавил он, снова
шагая к лесу. — Тебе в тюрьму приносили обед из ресторана, а я кормился гадостью из арестантского котла. Мог и я из ресторана, но ел гадость, чтоб вам было стыдно. Не заметили? — усмехнулся он. — На прогулках тоже не замечали.
В тусклом воздухе закачались ледяные сосульки штыков,
к мостовой приросла группа солдат; на них не торопясь двигались маленькие, сердитые лошадки казаков; в середине
шагал, высоко поднимая передние ноги, оскалив зубы, тяжелый рыжий конь, — на спине его торжественно возвышался толстый, усатый воин с красным, туго надутым лицом, с орденами на груди; в кулаке, обтянутом белой перчаткой, он держал нагайку, — держал ее на высоте груди, как священники держат крест.
«Мог застрелить, — думал Самгин, быстро
шагая к дому под мелким, но редким и ленивым дождем. — Это не спасло бы его, но… мог!»
На стене, по стеклу картины, скользнуло темное пятно. Самгин остановился и сообразил, что это его голова, попав в луч света из окна, отразилась на стекле. Он подошел
к столу, закурил папиросу и снова стал
шагать в темноте.
Он сидел, курил, уставая сидеть —
шагал из комнаты в комнату, подгоняя мысли одну
к другой, так провел время до вечерних сумерек и пошел
к Елене. На улицах было не холодно и тихо, мягкий снег заглушал звуки, слышен был только шорох, похожий на шепот. В разные концы быстро шли разнообразные люди, и казалось, что все они стараются как можно меньше говорить, тише топать.
У него немножко шумело в голове и возникало желание заявить о себе; он
шагал по комнате, прислушиваясь, присматриваясь
к людям, и находил почти во всех забавное: вот Марина, почти прижав
к стене светловолосого, носатого юношу, говорит ему...
— Знобит, — сказала она, встав,
шагая к постели так осторожно и согнувшись, точно ее ударили по животу.
Было что-то нелепое в гранитной массе Исакиевского собора, в прикрепленных
к нему серых палочках и дощечках лесов, на которых Клим никогда не видел ни одного рабочего. По улицам машинным шагом ходили необыкновенно крупные солдаты; один из них,
шагая впереди, пронзительно свистел на маленькой дудочке, другой жестоко бил в барабан. В насмешливом, злокозненном свисте этой дудочки, в разноголосых гудках фабрик, рано по утрам разрывавших сон, Клим слышал нечто, изгонявшее его из города.
У Варавки болели ноги, он стал ходить опираясь на палку. Кривыми ногами
шагал по песку Иван Дронов, нелюдимо посматривая на взрослых и детей, переругиваясь с горничными и кухарками. Варавка возложил на него трудную обязанность выслушивать бесконечные капризы и требования дачников. Дронов выслушивал и каждый вечер являлся
к Варавке с докладом. Выслушав угрюмое перечисление жалоб и претензий, дачевладелец спрашивал, мясисто усмехаясь в бороду...
Слышал, как рыжий офицер, стоя лицом
к солдатам, матерно ругался, грозя кулаком в перчатке, тыкая в животы концом шашки, как он, повернувшись
к ним спиной и
шагнув вперед, воткнул шашку в подростка и у того подломились руки.
По торцам мостовой, наполняя воздух тупым и дробным звуком шагов, нестройно двигалась небольшая, редкая толпа, она была похожа на метлу, ручкой которой служила цепь экипажей, медленно и скучно тянувшаяся за нею. Встречные экипажи прижимались
к панелям, — впереди толпы быстро
шагал студент, рослый, кудрявый, точно извозчик-лихач; размахивая черным кашне перед мордами лошадей, он зычно кричал...
Он
шагнул к Самгину и поставил сразу четыре вопроса...
К перрону подошла еще группа пассажиров; впереди, прихрамывая,
шагал офицер, — в походной форме он стал еще толще и круглее.
— Не знаю, — решительно ответил Самгин и,
шагнув вперед, заставил Николая прижаться
к стене.
Споры с Марьей Романовной кончились тем, что однажды утром она ушла со двора вслед за возом своих вещей, ушла, не простясь ни с кем,
шагая величественно, как всегда, держа в одной руке саквояж с инструментами, а другой прижимая
к плоской груди черного, зеленоглазого кота.
Маракуев
шагнул к нему так быстро, точно хотел ударить.
Клим догадался, что при Инокове она не хочет говорить по поводу обыска. Он продолжал
шагать по двору, прислушиваясь, думая, что
к этой женщине не привыкнуть, так резко изменяется она.
— Пойдемте чай пить, — предложила жена. Самгин отказался, не желая встречи с Кутузовым, вышел на улицу, в сумрачный холод короткого зимнего дня. Раздраженный бесплодным визитом
к богатому барину, он
шагал быстро, пред ним вспыхивали фонари, как бы догоняя людей.
По панелям, смазанным жидкой грязью, люди
шагали чрезмерно торопливо и были неестественно одноцветны. Каменные и тоже одноцветные серые дома, не разъединенные заборами, тесно прижатые один
к другому, являлись глазу как единое и бесконечное здание. Его нижний этаж, ярко освещенный, приплюснут
к земле и вдавлен в нее, а верхние, темные, вздымались в серую муть, за которой небо не чувствовалось.
— Выпейте с нами, мудрец, — приставал Лютов
к Самгину. Клим отказался и
шагнул в зал, встречу аплодисментам. Дама в кокошнике отказалась петь, на ее место встала другая, украинка, с незначительным лицом, вся в цветах, в лентах, а рядом с нею — Кутузов. Он снял полумаску, и Самгин подумал, что она и не нужна ему, фальшивая серая борода неузнаваемо старила его лицо. Толстый маркиз впереди Самгина сказал...
— Когда роешься в книгах — время течет незаметно, и вот я опоздал домой
к чаю, — говорил он, выйдя на улицу, морщась от солнца. В разбухшей, измятой шляпе, в пальто, слишком широком и длинном для него, он был похож на банкрота купца, который долго сидел в тюрьме и только что вышел оттуда. Он
шагал важно, как гусь, держа руки в карманах, длинные рукава пальто смялись глубокими складками. Рыжие щеки Томилина сыто округлились, голос звучал уверенно, и в словах его Клим слышал строгость наставника.
Пока он рассказывал, Самгин присмотрелся и увидал, что по деревне двигается на околицу
к запасному магазину густая толпа мужиков, баб, детей, — двигается не очень шумно, а с каким-то урчащим гулом; впереди
шагал небольшой, широкоплечий мужик с толстым пучком веревки на плече.
Дослушав речь протопопа, Вера Петровна поднялась и пошла
к двери, большие люди сопровождали ее, люди поменьше, вставая, кланялись ей, точно игуменье; не отвечая на поклоны, она
шагала величественно, за нею, по паркету, влачились траурные плерезы, точно сгущенная тень ее.
Она встала, пошла в свою комнату,
шагая слишком твердо, жандарм посмотрел вслед ей и обратился
к Самгину...
Вот
шагает Макаров, размахивая полотенцем, подошел
к мосткам купальни, свесил босую ногу в воду, выдернул и потряс ею, точно собака.
Дмитрий
шагнул к столу, отломил корку хлеба, положил ее в рот и забормотал...
— Да, знал, — сказал Самгин и,
шагнув еще ближе
к нему, проговорил полушепотом...
«Именно этим и объясняется мое равнодушие
к проповеди Кутузова, — решил Клим, снова
шагая по комнате. — Это не подсказано мне, я сам и давно понимал это…»
«Учится. Метит в университет, — а наскандалил где-то», — думал Самгин, переговорив с доктором,
шагая к воротам по дорожке больничного сада. В калитке ворот с ним столкнулся человек в легком не по сезону пальто, в шапке с наушниками.
Было уже темно, когда вбежала Лидия, а Макаров ввел под руку Диомидова. Самгину показалось, что все в комнате вздрогнуло и опустился потолок. Диомидов
шагал прихрамывая, кисть его левой руки была обернута фуражкой Макарова и подвязана обрывком какой-то тряпки
к шее. Не своим голосом он говорил, задыхаясь...
Шагая к двери, дама сказала ему...
Как-то вечером Самгин сидел за чайным столом, перелистывая книжку журнала. Резко хлопнула дверь в прихожей, вошел, тяжело
шагая, Безбедов, грузно сел
к столу и сипло закашлялся; круглое, пухлое лицо его противно шевелилось, точно под кожей растаял и переливался жир, — глаза ослепленно мигали, руки тряслись, он ими точно паутину снимал со лба и щек.
И все-таки он был поражен, даже растерялся, когда,
шагая в поредевшем хвосте толпы, вышел на Дворцовую площадь и увидал, что люди впереди его становятся карликами. Не сразу можно было понять, что они падают на колени, падали они так быстро, как будто невидимая сила подламывала им ноги. Чем дальше по направлению
к шоколадной массе дворца, тем более мелкими казались обнаженные головы людей; площадь была вымощена ими, и в хмурое, зимнее небо возносился тысячеголосый рев...
В пронзительно холодном сиянии луны, в хрустящей тишине потрескивало дерево заборов и стен, точно маленькие, тихие домики крепче устанавливались на земле, плотнее прижимались
к ней. Мороз щипал лицо, затруднял дыхание, заставлял тело съеживаться, сокращаться.
Шагая быстро, Самгин подсчитывал...
Он
шагнул к Елене, согнулся и, опираясь о стол рукою, выдавил на нее строгие слова...
Он зорко присматривался
к лицам людей, — лица такие же, как у тех, что три года тому назад
шагали не торопясь в Кремль
к памятнику Александра Второго, да, лица те же, но люди — другие.
Безбедов оторвался от стены,
шагнул к нему, ударился коленом об угол нар, охнул, сел на пол и схватил Самгина за ногу.